В старинном парке корпуса больницы,
кирпичные простые корпуса...
Как жаль, что не учился я молиться,
и горько, что не верю в чудеса.
А за окном моей палаты осень,
листве почившей скоро быть в снегу.
Я весь в разброде, не сосредоточен,
принять несправедливость не могу.
Что мне теперь до участи народа,
куда пойдет и чем закончит век?
Как умирает праведно природа,
как худо умирает человек.
Мне здесь дано уйти и раствориться...
Прощайте, запахи и голоса,
цвета и звуки, дорогие лица,
кирпичные простые корпуса...
Взято в фейсбуке Татьяны Лазаревой
кирпичные простые корпуса...
Как жаль, что не учился я молиться,
и горько, что не верю в чудеса.
А за окном моей палаты осень,
листве почившей скоро быть в снегу.
Я весь в разброде, не сосредоточен,
принять несправедливость не могу.
Что мне теперь до участи народа,
куда пойдет и чем закончит век?
Как умирает праведно природа,
как худо умирает человек.
Мне здесь дано уйти и раствориться...
Прощайте, запахи и голоса,
цвета и звуки, дорогие лица,
кирпичные простые корпуса...
Взято в фейсбуке Татьяны Лазаревой
и жизненный опыт разного рода больниц, а так же угроз смерти во цвете лет все равно не тот, чтобы сравнивать.
люди на склоне лет начинают постоянно жить с каким-то своим страхом и переживанием, считают умерших ровесников. и это осознание неминуемости смерти с ними сродняется.
мы еще слишком молоды и бессмертны.
только не впадай, пожалуйста, в состояние, которое я часто наблюдаю у своих ровесниЦ, обзаведшихся детьми: жизнь закончена, вот рубеж конца молодости, меня теперь ждет только старость и смерть.
впрочем, ты и не должна, вроде, впасть, но, мало ли, вдруг это что-то иррациональное и хтоническое
И мой сын - не моё бессмертие и не ещё одна моя смерть. Изоляцию не отменяли, как ни грустно.